Поток ОзВ течет мощно и невозмутимо. На поверхности такой спокойный и равнинный, с гладкой шкуркой. Но в глубине – сильное течение, которое сносит любые препятствия.
Я сижу на берегу этой реки и пока могу только наблюдать ее со стороны, но еще не могу оказаться в ней.
Я знаю мощное течение и спокойную шкурку этого потока. Я наблюдаю его издалека – замерла и жду, когда все вдруг изменится, и он захлестнет меня.
«Ожидание путешествия» возникает, когда я уже знаю, ЧТО такое ОзВ. Я их помню довольно отчетливо, но не могу испытать ярко в данный момент – из-за отравления. Я могу испытывать их только очень слабо, как будто они доносятся издалека, приглушенно. Но то, как переживаются такие отдаленные ОзВ, вызывает сильное желание замереть, вслушиваться это «обещание путешествия» и ждать – сколько угодно долго, неподвижно, как воин-индеец – ждать, когда путешествие захватит и унесет меня.
Я сижу на берегу этой реки и пока могу только наблюдать ее со стороны, но еще не могу оказаться в ней.
Я знаю мощное течение и спокойную шкурку этого потока. Я наблюдаю его издалека – замерла и жду, когда все вдруг изменится, и он захлестнет меня.
«Ожидание путешествия» возникает, когда я уже знаю, ЧТО такое ОзВ. Я их помню довольно отчетливо, но не могу испытать ярко в данный момент – из-за отравления. Я могу испытывать их только очень слабо, как будто они доносятся издалека, приглушенно. Но то, как переживаются такие отдаленные ОзВ, вызывает сильное желание замереть, вслушиваться это «обещание путешествия» и ждать – сколько угодно долго, неподвижно, как воин-индеец – ждать, когда путешествие захватит и унесет меня.

